Показаны сообщения с ярлыком чемодан сказок. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком чемодан сказок. Показать все сообщения

пятница, июля 1

Иероним злился - последние ботинки были изгрызены Щенком.
- Ну как же так, Щенок? - вздыхал Иероним. - Грыз бы лучше свои игрушки... Неужели бонитки вкуснее?
Щенок весело вилял хвостом и прыгал вокруг хозяина. Иероним тайком улыбался - совершенно невозможно обижаться на существо, которое любит тебя не смотря ни на что.

суббота, апреля 2

-

Иероним не любил собак. Но однажды, возвращаясь домой, у подъезда он обнаружил щенка. Тот был грязным, весь трясся и был готов в любой момент убежать. Иероним вздохнул, подумав про себя "Заведут животину, а потом бросают", нашарил в кармане ключ от домофона, и стоило ему приоткрыть дверь, как щенок проскользнул в темноту и быстро начал подниматься по лестнице, оглядываясь иногда на Иеронима.
"Местный что ли?" - подумал старик.
Щенок тем временем начал виться под ногами, поскуливая и виляя хвостом.
Иероним Адольфович вздохнул: "Мне только лишнего рта в доме не хватало."
Он отпер дверь в квартиру, грозно посмотрел на нового знакомого и сказал: "Это только на пару дней, завтра расклею объявления, авось хозяева найдутся."

Иероним даже не подозревал, что хозяин уже нашелся, чему щенок был очень рад.

-

Иероним пил третий день. Пил много и в ассортименте: чай, кофе, лимонады, коньяк, вино красное, вино белое, какие-то энергетические напитки, святую воду, воду хлорированную, чистый спирт. Но ничего не помогало ему избавиться от икоты.
-

Летом Лизка иногда выходила на балкон играть на скрипке. Звуки разливались по двору. Казалось, что мир замирал. Лизка же закрывала глаза, и мир уходил из-под ног. Это удивительное умение растворяться в звуках музыки.

-

Иероним втайне мечтал стать космонавтом - летать по полгода по орбите, есть борщ из тюбика и встретить инопланетянина. Конечно, Иероним верил, что инопланетяне обязательно прилетят, и он с радостью встретит их, отведет в Эрмитаж, накормит, напоет, спать уложит, почку для опытов правую отдаст.
Но заветная тарелочка всё никак не летела к Иерониму в гости.
Приходилось кормить бездомных собак и в одиночестве ходить в по музеям.

четверг, декабря 2

Лиза часто прогуливала уроки химии. Потому что не понимала в ней ровным счетом ничего.
- Мам, там так скучно, - жаловалась Лизонька родительнице.
- Химия, это мы, - изрекала мама и снова утыкалась в вязание.
Лизонька вздыхала, брала учебник по химии, и представляла, как молекулы дерутся, бьются и погибают. Все. Разом. И нет никакой химии. И её, Лизы, тоже нет.

суббота, ноября 13

Отец Иеронима работал на секретном заводе. На таком секретном, что никто не знал, где этот завод находится. И находится ли он вообще где-то. По правде сказать, Иероним никогда и не видел отца. Всего лишь раз, и теперь мог смутно вспомнить, как папа ругался с мамой. Это был единственный раз, когда маленький мальчик смог разглядеть, но так и не запомнить отца.
Однако на все праздники неизменно мама приносила посылки без обратного адреса, в которых Иероним находил конфеты, игрушки и открытку, где ровным почерком (почему-то маминым) было написано поздравление. С тех пор, отец ассоциировался с лимонадом "Буратино", конфетами ассорти, армией солдатиков и игрушечной железной дорогой.
Мама же любила часто приговаривать, мол "Отца на тебя нет! Он бы ремень достал!". Иероним же не прочувствовал вкуса ремня, но знал, что такое розги. Отчего-то думалось, что это еще страшнее.

воскресенье, октября 17

Роза Адамовна жила этажом выше и не реже одного раза в месяц заливала бедного Иеронима.
- Ах, я опять забыла выключить воду! - говорила она, когда Иероним Адольфович стучал большим кулаком в закрытую дверь.
"Ах, ты ж!", - думал Иероним.
Ремонт было делать бесполезно, да и по правде говоря, весь подъезд уже знал по кому вздыхает Роза Адамовна, женщина - мечта поэта. Только Иероним сохранял невозмутимый вид, даже когда уплетал пирожки с капустой, заботливо принесенные Розой Адамовной в знак искреннего раскаяния и сожаления о содеянном, а иногда даже думал: "Был бы я помоложе, да дурнее, авось и срослось бы у нас с этой дурой бабой"

А дура баба уже готовилась к новому потопу.
Иероним никогда не болел ничем серьезнее насморка. Поэтому его боялись все вокруг. Опасались. Даже юная соседка Лизонька при виде его на лестничной площадке вжималась в стену и крепко-крепко прижимала к себе футляр со скрипочкой.
"Вот девка-дура!", - со злостью думал Иероним и быстро начинал спускаться по лестнице.
А тут, тут Иероним заболел. Пропал аппетит, сон. Он теперь часами лежал на кровати или на старом диване с клопами в кабинете и смотрел куда-то вверх, но не видел даже потолка. Он видел образ продавщицы мясного отдела и не мог ничего с собой поделать. Она была очаровательна, притягательна и обольстительна. Она так заворачивала ему кусочек свинины на прошлой неделе, а он стоял и мечтал, пока кто-то за спиной не сказал: "Мужчина, проходите, не задерживайте очередь"
Теперь Иероним болел. Вот она такая, это безответная любовь.

понедельник, августа 23

Принцесса вышла из пещеры, огляделась и достала из под своих пышных юбок пачку сигарет. Главное, не испортить имидж порядочной принцессы, не растерять рыцарей, ведь кому нужна курящая невеста...
- Так, так, так. Чем мы тут занимаемся? - Дракон подкрался из-за спины. - Опять куришь? Я не хочу курить пепельницу!
- Ну и не кури, - обиделась принцесса. - Отпусти меня, а?
- Ага. И испортить себе репутацию? Меня... меня же засмеют драконы! Мямлей назовут, - всхлипнул Дракон.
- Ну что ты, что ты. Я больше не буду.

Принцесса смяла пачку и выкинула в пропасть.

- Пошли лучше чай пить, милый мой.

вторник, августа 3

-

С морем всегда можно поговорить. И его надо научиться слушать. Однажды я пришла на берег Моря и начала слушать, как бьются волны о камни. Как громко кричит чайка вдалеке, и как пронзительно больно рыбе, пойманной в сети.
Море всегда приносит тебе подарки. Иногда очень неожиданные. Например, однажды Море принесло мне бутылку шампанского. Жаль, я не пью шампанское, но подарок оценила соседка по даче. А иногда забирает. Мои бумажные кораблики, мои письма к тебе, моих любимых людей, песок, кольца, цепочки, все забирает и отдает кому-то другому. Невидимому, далекому, чужому.

Море это жизнь.

среда, июля 28

"Боже мой, кто так ворует?" - думала я, стоя в метро, наблюдая, как парень, чуть старше меня, ковыряется с замком моей сумки. Я повернула голову и смотрела. Кто так ворует?
Он поднял голову и смотрит на меня. Так и стоим. Я уже давно пропустила свою остановку.
- Кто так ворует, парень?- не выдержала я.
- Эээ. Извините. Как-то само собой получилось, - почесал затылок горе-вор.
- Эй, мэн. Если тебе надо денег, я дам, - аж расчувствовалась я.
- М... Совсем немного. Рублей так пятьсот.
"Вот наглый-то!" - мелькнула шальная мысль. Достаю сто рублей и выхожу из вагона.
И тут только до меня дошло, что он так и работает, так и получает свою прибыль. Мамма Мия! Мать Тереза.
С чувством плюнула на платформу, развернулась к вагону, увидела улыбающегося парнишу, приветливо машущего мне рукой. Ай-да пройдоха. Ай-да сукин сын!

пятница, июля 23

-

Впервые Лиза влюбилась в пятом классе, пришла домой и сказала маме: "Мама, я хочу замуж за Витеньку". Мама пожала плечами - что делать, хочешь, выходи. Витенька был против. Он был влюблен в биологию и своего толстого, поеденного молью хомяка и до Лизы ему не было дела, она отвлекала, как и все девчонки, от умных мыслей пятиклассника. Тем не менее, Витя был другой, не такой как все другие мальчики, иначе Лизонька и не влюбилась. Он не лазил в соседний сад за яблоками, не катался на велосипеде, но самое главное, он носил очки! Очки, это здорово, так считала Лиза.
Очки, это не каждому дано. Очки надо заслужить.
- А я на скрипке умею играть, - похвасталась как-то Лиза.
- А я... а у меня есть хомяк! - Витенька хотел уже уйти, не нравился ему этот разговор, и Лиза с косичками ему не нравилась. - Мне пора идти.

Лизонька в этот день пришла вся в слезах и окончательно "перестала верить мужчинам" о чем и сообщила маме.
-
На следующей неделе в школьном коридоре она поняла, что Коля, первый хулиган школы и будет ее мужем.
Ну и что, что он в девятом бэ, мы тоже не лыком сшиты, у нас и скрипочка и косички.

-

Тяжело быть всем сразу, хранить в себе тысячи, миллионы судеб. Ты просыпаешься каждое утро и понимаешь, что сегодня ты проживешь опять чью-то жизнь. Не свою. Чужую. Жизнь девушки подростка, у которой сотни поводов ненавидеть жизнь, мужчины-миллионера, у которого нет ничего невозможного, жизнь бедняка, жизнь торта, с руках влюбленного, жизнь забытой всеми гитары, жизнь старика, прикованного к больничной койке. О, боже, сегодня просыпаюсь, открываю глаза и снова не-я. Я снова какой-то странный человек, снова душа отказывается верить, что не пришел ее час. Вот я стою на перроне, в руках у меня чемодан с абрикосами. Смешно, но я ничего не нашел лучше, чем привезти тебе абрикосов. "Абрикосов привез абрикосы", - скажешь ты. Смешно, да.
Вот я на необитаемом острове, в океане, совсем один.
Я боюсь просыпаться. Каждый раз боюсь проснуться серийным убийцей, это самое сложное. Каждый раз открываю глаза и не понимаю, что происходит, ведь вчера все было иначе, завтра все будет иначе. И никогда это не закончится.
Ты знаешь, мне не нужен человек рядом, мне не нужен человек далеко. Мне тяжело носить с собой тяжесть чужих жизней, мне тяжело каждый раз засыпать. Всё чаще хочется напиться, как напивался один капитан, жизнь которого я проживал несколько месяцев назад. Тогда был дождливый май. Он приходил в трактир на берегу моря, садился, заказывал бутылку дешевого портвейна и пил так, как не пил ни один человек моих прошлых воплощений.
Казалось бы, мне все это снится, мне все это кажется, однако я не могу вспомнить кто я на самом деле? Сколько мне лет, сколько мне зим, когда мой день рождения?
Я никогда не умел рисовать, а вчера в верхнем ящике стола нашел наброски совершенно незнакомой мне девушки, но такие живые, настоящие, что мне стало не по себе. Ты веришь мне?
Я никогда не видел тебя, но мне кажется, что когда я отправлю это письмо, оно придет именно тому, кто достоин его прочесть.
Прости, дорогая, я сегодня не приду на ужин, я сегодня не приду ночевать, завтра утром меня увезет поезд на край земли, к вечеру я доплыву на лодке к берегам зеленого острова, вечером буду пить текилу далеко в Мексике. Потом у меня будет страстная ночь в постели неизвестной красавицы.
Сказочная не моя жизнь.

Твой Незнакомец.

среда, июля 21

Иероним Адольфович

Иероним Адольфович жил в одном из городов необъятной лже-родины и сильно боялся, что однажды его вернут на историческую и будут пытать, естественно, не манной кашей с комочками, как это делала бабушка и не ремнем, как это делал прадедушка. Но помимо страха родины, Иероним Адольфович боялся, что однажды, пока он едет на трамвае номер 44 две остановки до районной аптеки, кто-то резво встанет с нагретого солнцем сидения и возопит "Шпион, шпион!". Откроются двери, войдут два милиционера в фуражках и его заберут. Куда? Да хоть в подвал той же аптеки. И будут пытать рыбьим жиром. Пытки Иероним не любил. И старался вести себя тихо и мирно, чтобы никто даже не подумал, что он шпион. Одевался он в любую погоду в серый плащ в пол, воротник которого дотягивал до самой шляпы, шляпу, с полями, руки прятал в карманах. Летом в жару он терпел, зимой было легче.
Заходил Иероним Адольфович в аптеку быстро, всегда выбирал время, чтобы народу было меньше, протягивал рецепт в окошечко, молча, получал лекарства, незаметно кивал, выходил, и шел пешком домой, а иногда ездил на трамвае.
Новости Иероним смотрел внимательно, особенно, касающиеся его родин. Вдруг главный палач страны, смотря прямо в камеру скажет, что с завтрашнего дня все иеронимы адольфовичи передаются в руки властям для дальнейшего разбирательства. На такой случай, наш герой приготовил чемодан со всем необходимым, чтобы сразу бежать. В леса, например, просит политического убежища у филина или медведя. Однако, никто даже и не думал приходить к Иерониму Адольфовичу. За квартиру платил он исправно, не хулиганил, не приставал ни к кому, да и вообще вел себя цивилизовано, чистейшая репутация.
Его даже дети любили, он им улыбался из-под поднятого воротника своей лже-шпионской улыбкой и иногда угощал карамелькой. Потому что детей надо задабривать и любить, кормить леденцами и мороженым, а не кашей с комочками.

Про Лизоньку

Однажды Лизоньке исполнилось пять лет, и вот она, с красивыми белыми бантами, в черных лаковых туфельках, белых носочках и прекрасном новом платьице гордо вышагивает вместе с мамой по проспекту. В правой руке у нее эскимо, а левой она крепко-крепко сжимает материнскую ладонь. Нет ребенка счастливее Лизоньки. Вокруг целый мир, страшный чуть-чуть, но такой интересный. Дома ждет именинный торт и гора подарков. Лиза твердо знает, что сегодня придет папа, он всегда приходит на её дни рождения и восьмое марта, потому как мама больше не разрешает, говорит, что у него полно других забот и есть еще одна девочка, меньше Лизоньки, глупее. А Елизавета теперь большая. Пять лет, как никак.
Папу она все равно любит, он добрый и всегда приносит подарки. И вот на часах без пятнадцати четыре. Лиза вышагивает по комнате, мимо накрытого стола, мимо горы игрушек, мимо радио, еще дедушкиного, которое передает прогноз погоды. Лиза знает, что через пятнадцать минут раздастся звонок в дверь. Папа придет и принесет подарок.
- Папа! Папа!
- Лизка! Какие банты шикарные! Какие туфли! - восхищается папа. Он кажется немного другим, но пахнет так же, все время так же. У него усталый взгляд, но глаза блестят от радости встречи.
- Папа, папа, так здорово, что ты пришел!
- А вот тебе подарок, Лизка. С днем рождения.
Большая коробка, почти такая же высокая, как и Елизавета Павловна, и тоже с бантом. А внутри необыкновенная кукла. Лиза позже назовет ее Суок, а пока просто Кукла. В нарядном платье, с сумочкой через плечо. И стеклянным взглядом. Отрешенным.
Весь вечер папа будет рассказывать ей сказки, будет рассказывать про далекие странны, будет петь ей песни.
-
Теперь Лиза ходит в первый класс, в кружок рисования, в музыкальную школу, на скрипке учится играть.
Папа уже не приходит, зато звонит чаще. Он сейчас далеко и ему нельзя к Лизе. Она это понимает, как никто другой. И никогда не плачет, не просит придти. Она же большая.